- Дима, как ты попал в «морской» Black/North – там же одни европейцы? И вот ты – «один, совсем один»…

- Мне просто позвонили организаторы. Сказали, что есть такой проект – и поинтересовались, не хочу ли я в нем участвовать со своим театром. Я удивился, но, узнав, о чем идет речь, конечно же, согласился. Вообще, SEAS объединяет несколько сотен разных арт-проектов, в том числе и театральных. Я так понял, что обо мне организаторам-шведам кто-то просто рассказал, и они заинтересовались.

- Эудженио Барба рассказал? Насколько мне известно, он видел в Одессе твой спектакль «Эдип-царь» и остался в полном восторге.

- Нет. Насколько мне известно, кто-то другой из иностранцев – а может, и в России – кто-то положительно отозвался. В общем, как-то меня вычислили. (Смеется). Потом посмотрели мои спектакли в Киеве и пригласили участвовать уже официально.

- А Барба тебя сильно хвалил еще и на пресс-конференции, посвященной старту Black/North SEAS. Вот интересно: что чувствует украинский режиссер...

- Когда его хвалит такая театральная мегавеличина как Эудженио Барба? Да словно тебя медом мажут! Если серьезно, то я, конечно же, очень доволен. Ведь Эудженио Барба отмечает профессиональные вещи: визуальный ряд, к примеру, и прочее. И дает оценку как профессионал. Это очень лестно. Кроме того… Знаешь, ведь в юности Барба был для меня одним из главных примеров – как надо делать театр, жить в театре. На самом деле, сейчас я столкнулся с одним из своих кумиров в жизни и профессии. Это чудо, это счастье просто неописуемое. Когда кумир говорит тебе, что ты, оказывается, что-то там делаешь хорошо – испытываешь абсолютное удивление. И при этом – восторг.

- Мда, немногие театралы в Украине понимаю кто такой Барба. Но вот сегодня я делилась радостью с многими людьми: «Барба в Украину приехал!» А в ответ: «Что? А кто это еще такой?»…

- Причина, полагаю, в том, что культурная, художественная жизнь не является приоритетом для большинства людей в том же Киеве. Они в лучшем случае могут припомнить людей культуры из обозримого прошлого, а настоящих не знают. Увы… Это очень печально. Так и хочется спросить у каждого: «Скажи, что ты знаешь в жизни? Ты живешь – для чего?» Для того только, чтобы устроиться на нормальную работу, заработать, пойти в магазин, купить еды, прийти домой, приготовить эту еду, съесть… И что дальше?

Искусство, культура – это знание и со-знание. И только знание держит людей на этом свете. Искусство – это провокация, это постоянные размышления о жизни и ее смысле. Это движение, наконец. Отсутствие привычек, жизнь навстречу чему-то новому. Но на то, чтобы, по сути, сохранять себя, человека, который живет исключительно в мире денег (такой уж мир обрушился сейчас на Украину), как правило, уже не хватает. Сейчас мы живем или себя сохраняя, или деньги.

Но самая большая беда, что на того, кто сохраняет себя, «денежное» большинство смотрит, как на какого-то маргинала. Тогда как на Западе…

- Не смотрят на Западе на театрального режиссера, как на маргинала?

- Там умудряются и искусством заниматься, и деньги зарабатывать. В том числе, искусством. То есть, там умеют жить в мире денег и все же заботиться о душе. Этому стоит поучиться. Правда, когда мы здесь этому искусству научимся, лично я не очень представляю. Даже в теории.

- Что, кроме спектакля Sweet Dreams, потребовалось от режиссера Богомазова для участия в Black/North SEAS?

- Что ты имеешь в виду? Ну, вначале был этап встреч, активной переписки, разговоров, согласований разных. Но это – нормальный рабочий организационный процесс, ничего необычного. Наоборот, я очень доволен сотрудничеством со шведами: когда механизм взаимодействия и организации отлажен, как у них, – работать всегда (относительно) легко и приятно.

В Одессе мы покажем нашу самую свежую премьеру. Для спектакля мы взяли одну-единственную сцену из шекспировского «Ричарда III» - с привидениями. Помнишь ее?

- Да. Но надеюсь лично увидеть в Киеве. Ты только из Перми вернулся. Что именно ты там поставил?

- «Смерть Тарелкина».

- Да-да, Сухово-Кобылин идет и в Киеве, в театре на Левом берегу.

- Да дело не в этом. Гениальная же абсолютно пьеса! Знаешь, что в ней самое интересное?

- Что?

- Она написана в дорежиссерское время. Получается, сейчас это провокация для актеров и для режиссеров, причем, очень крутая! Во времена Сухово-Кобылина актеры должны были уметь играть, у них не было режиссера. Они выходили – и делали театр. Нынешние артисты так не умеют…

- И как впечатления от российской работы? Сумел научить актеров «играть в театр»?

- Впечатления – хорошие. Они всегда, когда работа получилась, хорошие. (Смеется).