О забвении коммунизма

Его исследования до сих пор вызывают раздражение у определенной части постсоветской научной элиты – в первую очередь у русской. Некоторые даже называют Безансона «современным ненавистником России». Но уверена, его труды останутся непонятными и для части украинцев, именно той, которая сегодня ностальгично вспоминает СССР.

Ален Безансон несет это бремя непонимания, потому что он, как и Ханна Аренд, как Андре Глюксман, отважился определить степень родства между коммунизмом большевистского типа и национал-социализмом. И фактически в процессе исследования пришел к выводу, что обе системы одинаково преступны. «Обе доктрины предлагают «высокие идеалы», способные породить преданность, энтузиазм и героические поступки. Однако они диктуют еще и право и долг убивать» – отмечал Безансон в своем докладе во Французском институте во время ежегодного заседания пяти академий (1997). Эта речь вошла в украинское издание «Бедствие века» (издательство «Пульсары», тираж 2 000).

В состоянии ли мы сегодня признать тезис о тождественности нацизма и коммунизма? Вспоминаю, сколько критики я выслушала за публикацию в газете «Без цензуры» статьи советского диссидента Артура Фредекинда, в которой он сравнивал Гитлера и Ленина. Я пыталась понять, почему люди, жившие в СССР, не хотят признавать, а еще больше осмысливать происходившие тогда кошмары. Возможно, дело действительно в идеологии, которая заменила религию, как пишет Безансон («коммунизм поднялся в результате массового отступничества христиан»). Дело в слове, зароненном в головы и души миллионов. Люди, у которых отобрали Бога, должны были во что-то верить. Таким символом веры стал мнимый коммунистический рай.

Часть ответственности за забвение коммунистических преступлений и за то, что за эти преступления до сих пор никто не ответил, Безансон возлагает и на Запад. «Когда русские коммунисты трансформировали свое владение богатством всей страны в законную собственность, узаконили свою фактическую власть всеобщими выборами и заменили ленинизм самым шовинистичным национализмом, Запад счел неуместным требовать от них отчета. Это было наихудшей услугой, которую он мог оказать России», - пишет французский ученый.

фото: nexus-instituut.nl

Об Украине и Голодоморе

Очевидно, нас более всего должен волновать украинский контекст этого вопроса. И ему Безансон отводит немало места в своих трудах, поскольку именно Украину он называет «ключом и условием существования русского империализма», солидаризируясь с Бжезинским в том, что обретение Украиной независимости является одним из самых выдающихся геополитических событий ХХ века, символизировавшим развал империи. Империя развалилась, но мечты о ней остались. «В целом русский народ считает, что отделение Украины – временная аберрация, и потому отказывается считаться с ним как с чем-то реальным» – замечает Безансон.

Именно в этом нужно искать корень нежелания России признать Голодомор геноцидом украинского народа. В конечном итоге, Запад тоже не спешит этого делать. Молчание об украинской трагедии «глубокое». Однако сам Безансон однозначен в оценке украинского Голодомора: «Именно тщательная организация экзекуции придала украинскому голодному террору характер геноцида – второго в нашем веке (статья «Война большевиков против крестьян. 1933», из которой взята цитата, написана для журнала «Всесвіт» в 1993 году – прим. «ПіК України») после армянского; третьим стал геноцид еврейский».

Сегодня насмехаются над Президентом Ющенко за то, что он так самоотверженно отстаивает идею возрождения памяти о жертвах Голодомора (мол, даже некоторых местных чиновников увольняют, если они памятник вовремя не установили или еще что). Но именно в этом ключе он делает все правильно. Поскольку, опять же апеллируя к Безансону, «для народа, потерявшего свою память, возрождение невозможно». И потому Ющенко можно упрекнуть не за то, что он ЭТО делает, а за то, что он делает фактически ТОЛЬКО ЭТО.

Об основных вызовах

Следовательно, ПАМЯТЬ. Память как основа возрождения. «После распада тоталитарного режима ничто не является столь проблематичным, как возрождение у народа нормального морального сознания и нормальных интеллектуальных способностей – отмечает Безансон. – В этом аспекте постнацистская Германия оказалась в лучшей ситуации, чем постсоветская Россия». А от себя добавим – и постсоветская Украина.

Политические кризисы, перманентно потрясающие Украину, не являются лишь порождением дня сегодняшнего. Это запущенная болезнь, начало которой нужно искать еще в советской эпохе. И Безансон так ее характеризует: «В целом существует два главных препятствия формированию украинской нации. Прежде всего, давняя нехватка элиты. ...Другое препятствие – реально и бережно культивируемое Россией разъединение украинского народа». И хоть этот диагноз был поставлен еще в 2003 году, сегодня мало что изменилось: и с элитами – та же беда, и с Россией... Политики не способны реагировать на вызовы, а общество понемногу самоустраняется и замыкается, разочарованное после Оранжевой революции. Появляется все больше маргинализированных групп, накатывается новая волна эмиграции, да мало ли еще проблем...

Очевидно, тем, кто сохранил еще силу и здравый ум, остается делать свое дело и при этом – ПОМНИТЬ. И, как искренне отмечает Безансон, «молиться не только за мертвых, но и за живых, не только за Украину убитую, но и за ту, которая пытается вернуться к жизни. Пусть же, вместе со своей памятью она сможет снова получить основания для того, чтобы жить и надеяться».

Биографию Алена Безансона читайте здесь