
Дороти Шуз (Dorothy Shoes) фотографирует лишь два года, во что сложно поверить, глядя на ее снимки. 28-летняя художница раньше работала в режиссуре и графике: создавала собственные постановки, рисовала афиши и обложки для дисков. Но сегодня для нее главное – фотография. Первая персональная выставка Дороти состоялась 2006 года в Брюсселе. С того времени она выставлялась по всей Франции, ее работы увидели во Французских культурных центрах таких городов как Джакарта, Сурабайя и Бандунг в Индонезии, теперь очередь дошла и до Украины. Сейчас фотографии Шуз можно увидеть в Киеве. Уже осенью Дороти продолжит освоение неизвестных территорий: художница планирует лично посетить Днепропетровск.
«Мне всегда есть много чего сказать, но я плохой оратор, поэтому решила предоставить слово фотографии, – рассказывает о своем увлечении Дороти. – Рассказывая истории, наибольшее внимание я уделяю человеку в его одиночестве – когда окружающий мир для него не существует, и когда он находится в одиночестве с собой. Мечты, которые он старательно удерживает на кончиках пальцев, его утраченные иллюзии, бегство, страхи, желания познать другое. Поиски себя и своих тайных чувств.»
![]() |
Оптическая илюзия. |
Театральное прошлое Дороти Шуз дает о себе знать: ее герои – сплошные гамлеты с вездесущим одиночеством, осмысливающие вопрос вселенского бытия. «Мир – это скопище одиночеств», – говорит автор.
Одиночества от Дороти Шуз – различны. Каждая фотография повествует о каком-то одном одиночестве. Это и мгновение особой медитации, когда арифметические формулы «капают» на индивидуум из бумажной тучки («Дождливый день»). Это и напряженный поединок с собой – за право на порядок в мыслях («Собственная революция»). Это и немой крик, который громче мощнейшего вопля («Горло»).
![]() |
| Дождливый день. |
![]() |
| Горло. |
Кажется, словно Дороти подкрадывается к своим героям в мгновение, когда кому-либо из посторонний запрещено быть рядом. И каждый узнает себя, свои, по словам фотографа, «маленькие истории, которые он рассказывает самому себе, когда другие повернулись спиной». Думаете, вы бываете по-настоящему в одиночестве? Осмотритесь внимательно: возможно, в момент, когда вы выпускаете все свои страхи и начинаете читать собственные мысли просто на стенах, на вас нацеливается вездесущая фотокамера. «Щелк!» – и вот вам, пожалуйста!
Дороти Шуз – как умелый врач. Она безошибочно указывает «залежи» эмоций просто в теле. Объекты «фотоанализа» Шуз – мужчины и женщины, молодые и летние, хрупкие и «в теле». «Я хочу работать с настоящими людьми, личностями, выразительными, рельефными, скрытыми... с людьми, к которым непросто подступиться, которые меня поражают и волнуют... Я перехожу на другую сторону улицы, когда мне показывают гладкие и блестящие скульптуры и стереотипную псевдокрасоту. Я отказываюсь наотрез от легкого эстетизма», – утверждает фотохудожница.
![]() |
| Сияющий мужчина после Холокоста. |
Вот так и появляется «красота от Шуз»: лукавая улыбка на устах мужчины, пережившего Холокост, белые кружева на женщине с гримаской... Интересно, что здесь нет места искусственному освещению и постановкам: «У меня нет ни фотоателье, ни необходимого оборудования. Я беру свои вещи, свой мел, крафт-бумагу, папку, и с кучей идей в голове и вооруженная фотоаппаратом, выхожу на соседнюю улицу. Щелк!».
Наверное, поэтому фотографии Дороти Шуз хочется распечатать и повесить дома. Вместо зеркала.
Выставка Winter circus во Французском культурном центре продлится до конца июля.

Владимир Чистилин, Харьков, специально для «ПіК України»
Онтология предательства
Красивый был лозунг «Не зрадь Майдан». Но интересно, кто-то еще помнит, что нынешние «регионалы» Геннадий Кернес и Инна Богословская выступали со сцены харьковского «оранжевого» Майдана, а нынешние соратники Президента - глава СНБО Раиса Богатырева и ее нынешний первый зам Степан Гавриш в этот момент с бело-голубыми шарфами провозглашали сепаратистские лозунги.
Артур Фредекинд
Серп и молот – страх и голод
Тогда в село пришла национальная вражда, которой Бог не видел. Все рассказывали друг про друга ужасы, только о русских говорили тихо и уважительно. Их боялись – как Сталина. Тем не менее оба русских – два брата, умерли от голода. Евреев вымерла половина. Украинцы – все. Немцы – на четверть.







