Banja в переводе cо словацкого значит шахта. Обычная шахта, в которой добывают уголь или серебро, – именно такие расположены в центре и на востоке Словакии. В связи с нерентабельностью угледобывающей отрасли, угольные шахты закрывают. Точнее – консервируют. А потом в некоторых открывают подземные музеи. И бывшие шахтеры, превратившись в гидов, водят по подземным тоннелям туристов, показывают оборудование и технику, которые использовали горняки в повседневном изнурительном труде...

Бывшие шахтеры переквалифицировались в гидов.

Цигель – это иная реальность, иной мир, неземное восприятие себя и всего, что есть вокруг. Это мощный адреналиновый штурм, который вы переживаете во время спуска в бездну, «марш-броска» по шахте, и который заканчивается лишь после того, как вагонетка возвращает вас на свет Божий, и вы видите солнце.

Разработки в шахте были начаты в начале Второй мировой войны, при участии нацистских горных инженеров. Первую тонну угля шахта выдала на гора в 1959 году, а в начале ХХІ века ее закрыли. И после проверок и лицензирования преобразовали в Музей горнодобывающей промышленности. Сначала ваша туристическая группа входит в небольшое помещение бывшего шахтного управления, где каждый турист под расписку получает у местного гида-шахтера жетон. Туристы с Донбасса быстро объяснили остальным, что жетон этот дается каждому, кто спускается под землю: в случае аварии или завала, по номеру жетона распознают раненых или опознают тела погибших. После такого объяснения, наша туристическая группа замерла, после чего каждый из нас каждые пять минут проверял, есть ли жетон...

Без спецкостюма в шахту не пускают.

Вторым шоком было получение специального шахтерского костюма (состоящего из халата и каски) и пакета индивидуальной защиты (кислородная маска, фонарик, аккумулятор, еще какие-то непонятные «мелочи» – которые, в случае опасности, становятся жизненно важными). Одевшись, группа притихшей колонной двигается в направлении шахтного перрона, откуда в вагонетке начинает свой путь в подземный мир. Поясню, что вагонетка – это такой небольшой составчик, который довольно быстро опускает людей на глубину 300 м. А длина этого ствола шахты, в котором мы находимся в течение часа, превышает два километра. Из-под колес вагонетки, спускающей нас в шахту, летят искры, мы видим узкий длинный и темный коридор – и все... Темнота... Влажный спертый воздух... Сердце с непривычки выскакивает из груди, а по спине сползает предательская струйка пота. Так вот оно как – в глубинных пластах земли уголь добывать – стучит мысль в висках. Когда вагонетка останавливается, на какое-то мгновение и сердце останавливается тоже. Но тут фонари включаются – дай Боже здоровья нашему гиду! Он нас собирает, говорит что-то ободряюще – и мы отправляемся пешком вдоль тоннеля, то ли вглубь шахты... то ли по направлению к центра Земли?!

Капли воды – с потолка, со стен – собираются в лужицу, осторожно переступаем, идем дальше. Дверь – проходим, пригнувшись – и попадаем в соседний тоннель, вдоль которого замерли настоящие металлические великаны: техника, при помощи которой проходился тоннель, благодаря которой шахтеры добывали черный уголь и, собрав его, вывозили наверх. Всему оборудованию лет по пятьдесят, большинство попало на словацкую шахту с Донбасса. Услышав эту информацию, наши туристы – донетчане в один голос выдают: «Ого! То оно же устаревшее, наверное, это подарок семьи Алексея Стаханова!». Поскольку даже наш старый гид-горняк не знает, кто такой Стаханов, тема дальше не развивается...

Мы «блуждаем» среди старого оборудования, касаемся его холодной металлической поверхности, фотографируемся на его фоне; заходим в небольшую пещеру, обставленную деревянной мебелью: большой стол, скамьи, полки. Тут отдыхали шахтеры. А рядом, в соседней маленькой пещере, находился пункт первой помощи – аптечка, кислородные маски и противогазы, запасные фонари с аккумуляторами. И еще телефон, соединенный кабелем с «братом» наверху, в шахтном управлении. «Ну, если что-то взрывается, гореть начинает, времени на общение с управлением просто нет... Да и не всегда есть кому этим аппаратом пользоваться», – заговорщицки говорит один из наших «донецких». И сердце снова начинает безумно трепыхаться в груди, а перед внутренним зрением появляются картинки солнечного дня, синего моря... и бутылки с водкой. Ужасно хочется выползти наверх, полюбоваться солнечным днем и выпить грамм сто какого-нибудь алкоголя. Сознаюсь, что после экскурсии наша группа именно так и поступила, чтобы нервы успокоить и прийти в себя.

В шахте хочется побыстрее выбраться наверх и увидеть солнце.

Капает вода, воздуха маловато, адреналина в крови многовато – наш гид объявляет, что пора возвращаться. Боженька! Никогда раньше я не спешила на поезд с такой скоростью, как сейчас. А со мной и вся туристическая группа рванула к подземному вокзальчику. Мы даже самостоятельно закрылись в вагончиках, выключили фонарики на касках и дружно выдохнули, когда транспорт рванул по тоннелю наверх.

Темнота – темнота – искры из-под колес – эхо от звуков движения вагонетки... Свет в конце тоннеля, буквально! И светлеет, и воздух становится легче, и тахикардия понемногу проходит. Да. Мы наверху. Выскакиваем из вагончиков, быстро идем в зал переодеться, сбросить с себя спецкостюмы, вернуть гиду жетон. И выходим в сияющий солнечный день, в ароматы скошенного вокруг шахтных зданий газона, птичье пенье и автомобильные гудки. В наш обычный мир, в котором редко кто задумывается над особенностями шахтерского труда и опасностей, подстерегающих человека под землей.

фото автора.